Мученик Димитрий Сливенский

Память празднуется 30 января/ 12 февраля

Святой мученик Димитрий был болгарином. Родился он 9 октября 1818 г в г. Сливене. Отец его Иван и мать Комна были благочествивыми христианами. Восемь лет они не имели детей.

В конце концов Господь услышал их усердные молитвы и даровал мальчика. Димитрий был вторым сыном. Он рос и преуспевал в мудрости и рассуждении, в покорности родителям и прочих добродетелях. Хотя и оставался он необученным грамоте, но, слушая внимательно службу в церкви и имея хорошую память, выучил множество песнопений.

Приходской священник отец Янко часто бывал у его родителей и, слушая Димитрия, сладко певшего църковные песни, бранил их, что не научили сына грамоте, когда Бог наделил его таким даром.

Но вот отец и мать умерли. Неделю спустя после их смерти брат Димитрия Стефан, что был старше его на три года, отправился во Влахию, а тот остался единственным наследником бедного их жилища. Вскоре дом обрушился от ветхости, место присвоили себе соседи-мусульмане, и Димитрий, как бедный сирота, вынужден был стать слугой у одного из них.

Был Димитрий среднего роста, но красив и мужествен. При помощи своих сыновей турок долго пытался привлечь его к своей вере, но тщетно. В конце концов начал он сам уговаривать слугу принять мусульманство, но тот смело отвечал:

– Христианская наша вера дана Самим Богом, Иисусом Христом. А ваша вера дана вам не Богом, но простым человеком по имени Магомет.

Радуясь, что избавился от искушения, он ушел из дома нечестивых агарян и сделался продавцом булочек. Неприятие веры турецкой росло в Димитрии день ото дня и, ходя по городу, продавая свой товар, не упускал он случая хвалить христианство и хулить мусульманство. Поэтому и ненависть к нему турок все возрастала до тех пор, пока некоторые наиболее фанатичные из них, подстрекаемые мюрдюрином (турецким окружным управляющим), не решили ему отомстить.

Однажды прибыл из Одрина в Сливен новый судья, и городские беи устроили в его честь угощение. Димитрий должен был отнести в пекарню приготовленное для ужина турецкое блюдо и вернуть его обратно. Когда, принеся запеченный гювеч, Димитрий поздравил нового судью и направился к выходу, тот остановил его и пригласил отужинать вместе с ними, поскольку был уже предупрежден местными турками, что юноша хулит их веру. Судья поднес ему табак, но тот сказал, что не курит. Тогда поднесли ему ракии, после чего Димитрий вновь попытался уйти, но его опять задержали. В конце концов судья, подготовленный заранее, заговорил с ним:

– Давай ты примешь ислам, Димитрий! Смотри, какой райской жизнью живем мы! А ты, такой красивый и молодой, носишь гяурское имя, это стыд и грях по нашей вере. Если же примешь ты мусульманство, я уговорю твоего бывшего господина сделать тебя своим зятем и отделить тебе половину его богатств. Кроме того, станешь ты влиятельным и важным человеком в Сливене.

Димитрий отвечал насмешливо:

– Идет, господин!

Но судья принял его шутку за истину, потому один из турок сразу вынул из-за пояса белый платок и стал обвивать голову юноши турецкой чалмой. Понял Димитрий, что дело становится серьезным и сказал:

– Неужели вы приняли мои слова всерьез? Знайте же, что я христианин, верую в Истинного Бога Христа, никогда не отрекусь от Него и не поверю Магомету, который не послан ни Богом, ни Божиими пророками, ни апостолами, но является самозванцем, предводителем неверных!

Он бросил чалму и убежал. Несколько турок пустились за ним, но не смогли его схватить. Весь оставшийся вечер и всю ночь турецкая стража обходила улицы города, обыскивала дома родственников и друзей Димитрия, но напрасно. Юноша спрятался на сеновале в селе Ичера и просидел там три ночи и три дня, испытывая жажду и голод и никому не показываясь на глаза. В конце концов, ослабев от гоода, открылся он владельцу сеновала. Старец, тайком даже от своих домашних, дал ему пару башмаков, деньги и хлеб и посоветовал идти к Русенскому архиерею, ибо не видел для него другого спасения.

Ночью отправился Димитрий в путь и пришел в Разград, где снова сделался продавцом булочек. Заработав немного денег, пошел дальше к владыке в Русе. Юноша исповедался у него, а владыка оказался хорошим духовным пастырем, задержал пришедшего на три дня в своей митрополии, кормил его, наставлял и на прощание дал Димитрию одну золотую монету и деревянный крестик, сказав:

– Помни, что говорил я тебе о нашей христианской вере! Повесь крест на грудь, и да будет он твоим спутником в жизни!

Выйдя из митрополии, разменял Димитрий золотую монету и раздал половину нищим, а сам пошел назад в Сливен. Когда был он в Жеравне, то заметил, что двое турок-стражников рассматривают его с головы до пят. Димитрий перекрестился три раза и сказал им:

– Я вижу, что вы все еще ищете меня. Я – Димитрий, которого ваши начальники хотят силой заставить принять мусульманскую веру. Впрочем, если ищете вы меня, то пойдем!

Стражники отправились с ним в Сливен, приблизвшись к которому, связали ему сзади руки и так вошли. Проходя по родному городу, Димитрий кланялся каждому встречному христианину со словами:

Простите меня, братья! Предался я этим безбожным туркам, чтобы прославить нашу веру.

Оказавшись в руках у турок, начал юноша готовиться к смерти. Три дня умолял он стражу позвать к нему иеромонаха Стефана, но просьбу его не выполняли. Сам священник Стефан вместе с Николой Феслией пришел к управляющему и просил его освободить Димитрия под их поручительство. Но тот извинился, сказав, что лишь слышал об аресте, но доложено о нем ему пока не было, и послал их к судье. Тот же отказался их принять, сказавшись больным.

Однако вечером того же дня судья вместе с управляющим и десятком турецких вельмож пожелал, чтобы представили ему Димитрия. Речь его была такова:

– Три месяца назад дал ты слово передо мною и несколькими из присутствующих беев принять нашу веру. Но тогда же хулил ее и сбежал, не желая, чтобы кто-либо причинил тебе зло. Однако прошлое ушло, теперь, когда ты вернулся и предался в наши руки, я хочу верить, что аллах просветил тебя по ходатайству нашего пророка Магомета, и ты пришел с тем, чтобы войти в нашу веру.

Тогда Димитрий засунул руку за пазуху и достал крест, который подарил ему Русенский владыка, показал его судье и сказал:

– Видишь ли этот крест? Я верю в Бога, Иисуса Христа, Который был распят на Кресте. Вам же не давал я слова принять вашу веру и никогда не имел такого намерения. Если же приняли вы мои насмешливые слова за истинные, то зря. Говоришь, что аллах просветил меня через Магомета. Ты очень ошибаешься, потому что кроме Иисуса Христа, нет другого ходатая перед Богом (см. 1 Тим. 2:5). Ваш пророк лжив, потому что не говорил с Богом, не страдал для спасения человеческого рода, как наш Господь Иисус Христос. Одним словом, вы неверные и от сатаны. Я же христианин и готов претерпеть во имя Христово все, что вы можете мне причинить.

После этого он поцеловал крестик и снова опустил его за пазуху.

Судья сказал:

– Послушай меня, сынок! Ты молод, горяч и возносишься умом, потому что ввели тебя в заблуждение те, с кем ты был до сих пор. Знай, что если не примешь ты ислам, то потерпишь большое наказание, поскольку теперь, как и прежде, ты поругал его столь сильно, что достоин смерти. Даю тебе три дня сроку, чтобы ты подумал.

И приказал отвести Димитрия в тюрьму. Спустя три дня судья снова позвал его к себе и, убедившись, что обещания и ласки не могут изменить твердую веру исповедника, решил предать его мучениям. На другой день все жители Сливена узнали о происходящем, потому что беи из городского совета сообщили подробно обо всем и побуждали своих сограждан потребовать от судьи, чтобы Димитрий либо принял мусульманство, либо был обезглавлен. Христиане, узнав, как смело исповедал Христа юноша, решившись пролить за Него кровь, созвали всех самых видных христиан на подворье Святогорского монастыря Дохиара, который был расположен в округе Дели Балта, и решили попросить Николу Феслию подкупить судью, чтобы тот отпустил Димитрия к иеромонаху Стефану и они поговорили наедине друг с другом. Никола без подкупа склонил судью на свою просьбу, и на следующий день священник встретился с блаженным Димитрием. Отец Стефан сказал ему:

– Мы все радуемся, что прославил ты нашу веру, подобно древним святым мученикам. Будь тверд и непоколебим и в будущем, потому что Христовы мученики славятся и почитаются по всей земле, и какая слава ждет их на великом Страшном Христовом Суде!

Димитрий отвечал ему, сетуя:

– Отче, я боюсь, что не смогу претерпеть мук. Три ночи подряд мучают меня турки бесчеловечно и безбожно. В первую ночь били они меня, раздетого догола, мокрыми айвовыми прутьями. После положили мне на живот четыре хромела (большие зазубренные камни, которыми давят виноград), и всю ночь пролежал я на голой земле, связанный по руками ногам. Вчера же вечером забили мне под ногти рук и ног спицы из ткацкого станка, и сейчас, как видишь, я не могу ни взять что-либо, ни распрямиться.

Затем рассказал он священнику обо всем, что было с ним до того: как скрывался он в Ичере, что делал в Разграде, как принял и что советовал Русенский владыка и прочее. Обещал Димитрий претерпеть смерть за Христа, но просил дать немного денег стражам темницы, чтобы не мучили его так жестоко. Священник обещал сделать все возможное для облегчения его мук с помощью Николы. И, обняв и поцеловав, оставил Димитрия.

Димитрий пробыл целый год в тюрьме и был истязаем, и никто не мог ничем смягчить его участи. На второй год целая толпа турок собралась в конаке (резиденции турецкого правителя) и начала требовать от судьи, чтобы Димитрия убили. Тогда тот призвал всех турецких глав города Сливена, и на это собрание был приведен мученик. Был он обласкан и увещевали его принять мусульманство, но он оставался непоколебимым в своей вере, отвечая так:

– Хотите вы насильно заставить меня принять мусульманство. Это – бесчестие. Неужели ваш аллах хочет, чтобы почитали его насильно? Неужели ваш Коран учит, чтобы силой заставлять христиан принимать ислам? Много лжи в нем, и вы будете брошены в вечный огонь. А для меня было бы неразумно стать при этом вашим подражателем.

Тогда толпа турок начала кричать:

– Пусть будет погублен этот нечистый христианин! Он публично поругал нашу веру и Коран!

Судья, испугавшись разъяренной толпы, осудил Димития на смерть. Через три месяца, 28 января 1841 г., к судье из Стамбула прибыл приговор, к которому была прикреплена следующая записка: «В последний раз предложить ему выбрать мечеть или христианскую церковь. И если пожелает последнее, тогда выполнить приговор!»

Судья приказал привести мученика на собрание и прочел ему, переводя слово за словом, приговор и записку из Стамбула. Выслушав все, Димитрий сказал:

– Ведите меня в церковь, где поклонюсь и помолюсь Богу и Богородице, чтобы приняли Они мою душу.

Разъяренная толпа турок хотела сразу схватить мученика и убить на месте, но судья укротил их.

Те, кто возглавлял Церковь христианскую в Сливене, вновь собрались на Дохиарском подворье и с помощью Иванчо Пашакапулии смогли получить позволение от судьи, чтобы священник Стефан пошел в тюрьму и исповедал и причастил мученика. 29 января глашатай ходил по улицам, выкрикивая:

– Правоверные, приходите завтра на базар Аба, чтобы увидеть, как будет убит этот нечистый христианин, который поругал нашу веру!

Утром 30 января вывели Димитрия из тюрьмы и привели на назначенное лобное место. Шел он спокойно, даже весело, скованный железными цепями, со связанными позади руками, говоря встречным христианам:

– Простите меня, братья, и молитесь Богу обо мне!

Когда пришли они на место возле башни и пекарни, где он служил, стражники окружили мученика, палач поставил его на колени, заставил склонить голову и нанес удар мечом. Святой продолжал стоять на коленях неподвижно. Тогда палач ударил во второй раз, голова мученика склонилась сильнее, и он простерся на земле. После третьего удара голова его упала. А христиане, особенно женщины и дети, пропитывали кровью мученика вату и платки. Другие же копали землю, напоенную мученической кровью, и уносили ее в свои дома как благословение. Священник Стефан наполнил этой землей сундучок и поставил его в алтаре под святым престолом кафедральной церкви святого Димитрия. Позже Сливенский

митрополит Гервасий (1897-1919 гг.) приказал причту закопать сундучок под святым престолом, где он до сих пор и пребывает.

Тело мученика лежало на лобном месте до вечера непогребенным, охраняемое стражей. Судья издал приказ бросить его в Тунджу, потому что по Корану земля не могла принять останков таких гяуров, ругавших Магомета. Тогда священники и несколько горожан собрались на Дохиарском подворье и уполномочили Иванчо Пашакапулию упросить судью отдать тело Димитрия для христианского погребения. И когда уже телега с останками приблизилась к реке, показал Пашакапулия письменный приказ судьи, развернул подводу назад и направил на подворье. Там тело мученика омыли и совершили погребение в саду подворья. Священники Стефан и Янко совершили погребальный обряд, и люди разошлись.

Димитрию было 22 года, когда он пострадал мученической смертью за Господа Иисуса Христа.

About andrey