Архимандрит Тихон (Шевкунов): Подвижники и праведники не оскудевают в Церкви Божией

Андрей РОМАНОВ

Отец Тихон, добро пожаловать на болгарскую землю!

Спасибо!

Ваша книга ”Несвятые святые” перевалила за миллионный тираж в России…

…Миллион пятьсот…

…и уже переведена на несколько языков. Ожидали ли Вы такой успех, когда писали ее? Чем можно объяснить такую популярность?

Ну конечно нет. Такого тиража мы не ожидали. Я уже говорил, что мы в начале рассчитывали… хотели сделать 10-тысячный тираж, потом решили рискнуть и сделать 30 тысяч, но потом – поскольку если больший тираж, то книга немножечко дешевле обходится издателям, – наши распространители посоветовали сделать 60 тысяч и мы думали, что за два года мы этот тираж, возможно, реализуем. Ну, а когда через месяц от 60-тысячного тиража ничего не осталось, мы поняли, что немножко погорячились, и вот сейчас есть то, что есть. Конечно, это не может не радовать, об этом и речи нет.

А вот почему? Ну, наверное, и книга, и тема, некая особенность повествования, попали в ту нишу, которая совсем-совсем не была задана, и мы смогли почувствовать, собственно говоря, востребованность этой темы.

Из Вашей книги видно, что в Вашей жизни было много необыкновенного и чудесного. Вы общались с прозорливцами, живыми святыми, Вам сопутствовали прямые чудеса. Что бы Вы сказали тем христианам, которые мечтают всю жизнь увидеть чудо, встретиться со святым человеком, и жалуются, что их жизнь слишком скучна и уныла?

Вы знаете, святые отцы единодушно говорят, что самая главная встреча в нашей жизни – это встреча с тем человеком, с которым ты сейчас говоришь. А самая главная минута – та, которую ты сейчас проживаешь. Они заповедуют нам жить именно так. Да, конечно, мне, если можно так сказать, повезло – я смог быть, так уж Промысел Божий сложился, рядом с такими великими людьми как отец Иоанн (Крестьянкин), другие псково-печерские старцы, митрополит Питирим, епископ Василий (Родзянко). Но, ведь Вы знаете, все это осмысляется по прошествии времени. В книге этой я как-то дерзнул сказать, что каждый человек, каждый христианин может написать свое Евангелие, свою Благую Весть о встрече с Богом. И это не мои слова, я лишь повторил то, что говорят наши подвижники. Поэтому я как-то не совсем понимаю, как мы, христиане, можем говорить, что наша жизнь скучна, неинтересна…

Тем не менее, многие жалуются на это…

Вот я не слышал! Вот я, честно говоря, не слышал такого, несмотря на достаточно широкий круг общения. Ну, бывают конечно минуты уныния, но в целом жизнь так наполнена событиями, так наполнена жизнь без исключения каждого христианина Промыслом Божиим, что… ну, может быть, Господь иногда от кого-то из нас что-то закрывает… чтобы, может быть, человек просто не возгордился или по каким-то другим особенным причинам.

Из наиболее интересных мест Вашей книги – глава о старце Иоанне Крестьянкине. Есть ли сегодня в России старцы, подобные ему?

Вы знаете, наверняка есть! Другое дело, что я о них не знаю, но это совершенно не значит, что их нет. Я уверен, что в нашей Церкви сейчас очень и очень немало поразительных духовников, людей, которым Господь открывает Свою волю о приходящих к ним духовным детях, просто прихожанах. Это могут быть и монахи, и представители белого духовенства, и архиереи, и даже миряне. Подвижники и праведники – и об этом как раз упомянутый отец Иоанн (Крестьянкин) говорил – не оскудевают в Церкви Божией. Опять же, я вам скажу, что когда отец Иоанн старчествовал в Псково-Печерском монастыре, на самом деле не так уж много людей признавали его за истинного старца. Да, к нему приезжали, но тогда на територии нынешней России было всего два монастыря. Огромное количество людей говорило: ну что там, есть старичок, есть духовник… Ну, Псково-Печерский монастырь, затрапезный…

Он сам не считал себя старцем, насколько я знаю?

Ну сам-то он конечно себя не считал. Да и многие не считали! Затрапезный монастырек… есть Троице-Сергиева лавра, есть Академия петербургская, есть какие-то еще центры духовные, что на самом деле действительно так. Ну, а Псково-Печерский монастырь – кто-то его ”ссыльным” называл, кто-то его ”затрапезным” называл… И, поверьте, через десяток-другой лет, оборачиваясь назад, наши современники будут рассказывать о поразительных случаях явления силы Божией, о которых сейчас особенно никто не упоминает. Лишь немногие понимают, с чем они сталкиваются, с какой благодатью и с какими проявлениями истинного христианского духа.

Отец Тихон, через 3 года наступит столетие Октябрьской революции. Вы собираетесь построить в Москве к 2017 году храм в честь всех новомучеников российских – символ народной памяти о погубленных революцией. В то же время улицы русских городов все еще пестрят памятниками Ленину и его соратникам. Что же преобладает в сегодняшней России: возвеличение прошлого или покаяние в нем?

Вы знаете… я особенно бы не драматизировал все эти моменты с все еще сохраняющимися пока памятниками, названиями и прочее. ”Идол на земле ничто”, – говорит апостол. Поэтому я, например, отношусь к этому совершенно спокойно. Конечно, мне неприятно, что в моем родном городе, в Москве есть станция метро ”Войковская”, названная в честь цареубийцы. Но… вот так уж лезть на баррикады и ставить главной задачей жизни изменить название метро я бы далеко не стал.

Что касается храма… Богу содействующу – есть такое выражение в Церкви. Аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущие, а тем более дом Божий! Мы стараемся, трудимся, зарабатываем деньги, собираем средства от наших благотворителей, ведем стройку, но – как уж Господь судит. Очень бы хотелось! Храм этот – совсем не в честь тех погубленных жизней. Он – в честь торжества Спасителя и Его верных учеников, новомучеников Христовых. Этот храм будет совершенно не депрессивный, не мрачный, не рассказывающий о каком-то ГУЛАГе, очень мало меня интересующем…

Но все-таки люди будут воспринимать его как символ, я думаю?

Если уж символ, то победы Христовой. Светлой победы Церкви Божией в этом погубляющем всякую жизнь падшем мире! Победы истинной жизни над смертью. Вот об этом будет храм. И именно это он будет прославлять. Ликование и радость людей, потрудившихся Христу Спасителю. Отец Иоанн (Крестьянкин), упоминаемый нами сегодня, не один раз говорил, что самое счастливое время в его жизни было время, которое он провел в лагере. Тюрьма! Бог был рядом! Вот об этом, собственно говоря, идет речь. У нас было около пятидесяти проектов храма, и надо сказать, что большая часть из них была в таком очень минорном духе выполнена. Даже были какие-то шпалы, рельсы, новая такая архитектура… Шпалы, рельсы, вышки, вот такие символы ГУЛАГа, символы вот этой трагедии. Никто не говорит, конечно же – это было! Это неотъемлемая часть нашей истории. Но слава новомучеников была совсем в другом. Видели и жили они уже в Царствии Небесном, пребывающем и в них, и – как Христос – между ними, там где они были двое или трое собраны во имя Его. При храме будет музей новомучеников. Вот там будет рассказано об этих атрибутах, в том числе атрибутах страдания, атрибутах подвига. Но сам храм будет удивительно светлым.

Трудно отыскать в мире два другие народа, чья история была бы настолько переплетена, как Болгария и Россия. Болгары создали кириллицу, церковнославянский язык, крестили Русь вместе с византийцами. Со своей стороны русские освободили Болгарию большим героизмом и кровью от турецкого ига. Но в последние годы тотальной бездуховности и материализма и того, что именуется сухим словом ”прагматизм”, между нашими странами как будто наступила размолвка. Что может вновь соединить братские народы?

Такая размолвка возникала не раз в истории. Мы знаем это, и ХХ век дважды, как минимум, дает нам примеры таких размолвок. Но что это значит по сравнению с тем, что русские и болгары любят друг друга и они едины во Христе? Все остальное имеет самое мизерное значение. Ну да, где-то мы сильны, где-то мы слабы, где-то даем слабину, где-то выдерживаем мужество дружбы. Это не имеет никакого значения. Та любовь, которая была заложена единством во Христе, тот братский союз, который был заложен святыми Кириллом и Мефодием, не разрушимы ничем. На это тоже есть многочисленные примеры истории.

В современных российских СМИ Болгария присутствует разве только как родина знаменитой Ванги. Самое странное, что в России Ванга как будто даже более любима и популярна, чем у себя на родине. Недавно по первому каналу показали сериал о ней. Как бы вы объяснили, в качестве православного богослова и священника, этот странный духовный феномен современного мира: мировую популярность безграмотной деревенской ворожеи?

Вы знаете, здесь есть несколько причин. Во-первых, Вангу многие считают настоящей православной христианкой, в том числе и в России.

Ее считают святой и пророчицей…

И святой, и пророчицей, и православной христианкой. Одни говорят о ней так, другие – по-другому, в том числе, как я понимаю, и в Болгарии. Да? Я не ошибаюсь? Поэтому ничего удивительного, что в том числе и православные христиане имеют о ней самые разные представления. Есть у нее одно качество, которое, как мне представляется – я очень приблизительно знаю ее жизнь – но оно не может не привлекать: ее нестяжательность. Да? Это же было действительно так. Здесь сердца сразу у людей открываются, и это вызывает симпатию. Высокие богословы говорят о ней как о женщине, находившейся в прелести. Ну, выслушиваем это, и принимаем, естественно, во внимание. Я не думаю, что вот наши православные люди так уж увлекаются историей Ванги. Ну, это, конечно, забавно, интересно, но это где-то далеко-далеко на периферии. Все понимают, что это нечто такое… ну, неоднозначное. Это мы все понимаем. Ну, по телевизору показывали о ней фильм, но все понимают, что это некое сугубо телевиозионно-творческое произведение, далекое, возможно, от объективной реальности. А для читателей популярных журналов, газет, ну, конечно же, Ванга остается такой же загадкой как НЛО, снежный человек или еще что-то. Не знаю, у меня нет своего мнения, скажу вам честно. Симпатично в ней то, что она была нестяжательницей. Наверное, не очень грамотная или совсем неграмотная женщина…

Совершенно неграмотная.

…Совершенно неграмотная женщина, наверное, по-своему веровавшая в Бога, наверное, что-то не так понимавшая, наверное… не знаю, все эти наверное, наверное, наверное! Не исследовал это дело. Не буду судить. Я знаю, есть ригористы, которые категорически отвергают ее. Наверное, эти люди знают больше, чем я, у меня нет никакого мнения.

Но что касается как раз того, что мы знаем о Болгарии – да, вот это, конечно, вопрос. Особенно к нам, сретенским монахам. Особенно ко мне, наместнику Сретенского монастыря. Почему? Основатель нашего монастыря – святитель Киприан. Одни говорят, что он был болгарин – болгары говорят – а сербы говорят, что он был сербом. Я думаю, что он был болгарин, конечно – не потому, что я сейчас в Софии, а потому, что есть объективные данные.

Он был болгарин из Тырнова.

Да, да. Он был таким византийцем классическим. Рафинированным таким византийцем по интеллекту – такому вот академическому интеллекту, скажем так, и в то же время совершенно поразительным человеком. Поразительным подвижником и поразительным святым. Мы на каждой литии поминаем его и почитаем его как нашего великого духовного покровителя. Мы сейчас еще одну книжку готовим о святителе Киприане. Он похоронен, кстати сказать, в сердце Москвы, в Успенском соборе Московского Кремля. Этот человек, этот болгарин сделал столько для Русской церкви, как очень-очень немногие. Очень немногие! Поэтому Ваш вопрос я воспринимаю как упрек ко мне…

Нет, конечно!

Нет, оно так и есть, и мы обязательно постараемся вот этого уже совершенно непререкаемого по авторитету святого сделать в какой-то степени более знаемым в России, чем он есть на самом деле сейчас.

Спасибо, отец Тихон!

Спасибо!

Андрей Романов – писатель, журналист, переводчик. Перевел книгу архимандрита Тихона (Шевкунова) “Несвятые святые” на болгарский язык (Несветите светци и други истории. София, 2013 г., издание на Подворието на Московската Патриаршия в България).

About andrey