Исповедь лани

Св. ИУСТИН ПОПОВИЧ

Я лань. Я орган печали во вселенной. Давным-давно Кто-то собрал на земле все, что ни есть печального во всех мирах, и создал из него мое сердце. И с тех пор я орган вселенской печали. Живу тем, что все существа и твари дают мне свою печаль. По черной капле печали вливает в меня всякое существо, к которому приближаюсь. И черная роса печали струится как тоненькая струйка по моим жилам. И там, в моем сердце, черная роса печали становится бледной и мерцающей.

По всему моему существу разлита некая магнетическая сила печали. Все, что ни есть печального на свете, она непреодолимо влечет к себе и наполняет им мое сердце. Поэтому я и печальнее всех творений. У меня есть слезы о всякой боли… Не смейтесь надо мной, насмешники! Я и так поражена тем, что на свете есть существа, которые смеются. Какой жуткий дар: смеяться в мире, в котором струится печаль, клокочет боль, торжествует смерть! Какой жестокий дар!… Я никогда не смеюсь. И как бы я могла смеяться, когда вы, смеющиеся, такие грубые и суровые! Такие злые и безобразные! А безобразны вы из-за вашего зла. Ибо только зло уродует красоту земных и небесных созданий… О, вспоминаю я, припоминаю: эта земля была некогда раем, а я – райской ланью. Вспоминая это, я словно уношусь из радости в радость, из бессмертия в бессмертие, из вечности в вечность!…

А сейчас? – Мрак покрыл мои очи. На всех  моих дорогах лежит густая тьма. Мысли мои источают слезы, ощущения – струят скорбь. Все мое существо охвачено неугасимым пламенем скорби. Все во мне горит печалью, но не сгорает. Я – вечно горящая свеча на вселенском алтаре скорби. А вселенский алтарь скорби – это Земля, серая и туманная, бледная и сумрачная планета…

Сердце мое – недоступный остров в бесконечном море печали. Недоступный для радости. Разве не каждое сердце – недоступный остров? Скажите вы, у которых есть сердце! Знаете ли вы, чем окружены ваши сердца? Мое – пучиной морской. И всегда тонет в ней. Никак не выплывет, не выйдет из нее. Все, до чего ни дотронется, мягкое как вода. Потому-то и глаза мои затуманены слезами, а сердце разрывается от вздохов. Мои зрачки больны, ибо многие полуночи осели в них. Вечером солнце заходит в глазах моих, а утром не рождается вновь. Оно тонет в сумерках моей печали. Что-то страшное и жуткое реет над мной и бросает меня в дрожь. Все меня пугает – и то, что вокруг меня, и то, что надо мною. О, если бы я могла убежать от ужаса этого мира! А существует ли мир без ужаса? Я замурована в скорбь, опьянена горечью, пресыщена полынью. С ужасом бужу свое сердце от опьянения печалью, а оно все больше пьянеет. Душу свою, напуганную и пораженную ужасами этого мира, зову вернуться ко мне, а она все безогляднее убегает от меня…

Я лань. А почему? – Не знаю. Вижу, но каким образом – не понимаю. Живу, но что такое жизнь – не ведаю. Люблю, но что такое любовь – не разумею. Страдаю, но как во мне растет и зреет страдание – не постигаю. Вообще я слишком мало понимаю из того, что во мне и вокруг меня. И жизнь, и любовь, и страдание – все это шире, глубже и бесконечнее моего знания, разумения и понимания. Кто-то бросил меня в этот мир и дал мне мало разума – и поэтому я понимаю слишком мало из мира, который вокруг меня, и мира, который во мне. Что-то непонятное и необычное смотрит всегда на меня из всякой вещи, и поэтому я боюсь. А мои большие глаза – не потому ли они такие большие, чтобы охватить как можно больше неохватного и узреть как можно больше недоступного взору?

Кроме печали, Кто-то разлил во всем моем существе и обессмертил во мне что-то постоянное как бессмертие и огромное как вечность. Это – инстинкт любви. В нем есть что-то всемогущее и неодолимое. Он пронизывает все мои ощущения, все мои мысли и владеет всецело моим существом. Как маленький, крохотный островок – существо мое, а вокруг него бесконечно простирается и переливается она – загадка моей души: любовь. Куда бы я ни обратилась, я всюду нахожу ее в себе. Это что-то, что присутствует всюду и всегда во мне. Для меня “я есмь” равно “я люблю”. Любовью я есмь то, что я есмь. Быть, существовать для меня то же, что и любить. И разве может быть бытие без любви? Такого бытия не знает мое оленье сердце.

Не делайте больно моей любви. Ибо делаете больно тому, что единственно бессмертно и вечно во мне. Единственной бессмертной ценности, которую я имею. Ибо что такое ценность, если не то, что единственно бессмертно и вечно? А я только любовью бессмертна и вечна. Это мое все. Этим я и ощущаю, и думаю, и смотрю, и слышу, и вижу, и знаю, и живу, и бессмертствую. Когда я говорю: люблю – я охватываю этим словом все мои бессмертные мысли, бессмертные ощущения, бессмертные стремления, бессмертные жизни. Этим я превыше всех смертей и всех несуществований: я, лань тихая, нежная, испуганная…

Сквозь все преграды стремится моя любовь к тебе – синее небо, к тебе – добрый человек, к тебе – цветущая дубрава, к тебе – зеленая трава, к Тебе – самый Добрый и самый Нежный! Сквозь бесчисленные смерти пробивается моя любовь к тебе, сладкое Бессмертие! И поэтому печаль – моя постоянная спутница. Каждая грубость – это для меня смерть. Больше всего грубости в этом мире я испытала от существа, которое зовется человек. О, иногда он – смерть для всего, что я люблю. Глаза мои, смотрите сквозь него и мимо него на Другого – на самого Доброго и самого Нежного! Доброта и нежность – это жизнь для меня, это – бессмертие, это – вечность. Без доброты и нежности жизнь – ад. Ощущая доброту самого Доброго и нежность самого Нежного, я ощущаю себя в раю. Но зинет ли на меня грубость людская, о! это ад зинул на меня со всеми своими ужасами. Поэтому я боюсь человека, любого человека, кроме того, кто добр и нежен.

У ручья стою, чьи берега осыпаны голубыми цветами. А ручей этот – из моих слез. Люди ранили меня в сердце, и вместо крови потекли слезы. Нежные небеса, вам я скажу мою тайну: вместо крови в сердце у меня  – слезы. В этом моя жизнь, в этом моя тайна. Потому-то я и плачу о всех печальных, недужных, униженных, обиженных, голодных, беспризорных, измученных, безутешных… От горечи мысли мои быстро тают и становятся чувствами, а чувства изливаются слезами. Да, мои чувства безграничны и слезы не имеют конца. И почти каждый мой нерв болит и плачет, ибо всегда натыкается на какую-нибудь грубость человеческую. О, есть ли существо более грубое и жестокое, чем человек?..

Ах, зачем меня забросили в этот мир, среди людей? Давным-давно, когда в своих густых и бескрайних лесах я не знала ничего о людях, мир был для меня радостью и раем. И я свои райские радости и восторги длила среди благоуханных цветов и гибких берез, родных дубрав и голубых небес. Но в мой рай вступил он, грубый, жестокий и гордый: человек. Он растоптал мои цветы, срубил деревья, затмил небо. Он превратил мой рай в ад… О, я не ненавижу его за это, а только жалею. Жалею за то, что он не чувствует рая. А хуже этого нет ничего для твари, для любой твари. Вы знаете, что лань не может ненавидеть; она может только жалеть и печалиться. На все обиды, все грубости она отвечает грустью и жалостью… О, люди, какие вы суровые и грубые! Слышала я, что существуют демоны. Да разве они могут быть хуже людей? Только об одном прошу, одного желаю: не быть душой в человеке, чувством в человеке, мыслью в человеке…

Каждую грубость людскую я ощущаю как тяжкий удар по сердцу. О, сколько ран у меня на сердце! Сколько ударов!… Ах, да! Ведь я в потерянном рае: лань в потерянном рае! Ах, смилуйся надо мной, самый Добрый и Нежный! Спаси меня от людей, от грубых и злых людей! Этим ты превратишь мой мир в рай и мою печаль в радость…

Из всего, что можно любить, я люблю больше всего свободу. Свобода состоит из доброты, из нежности, из любви. А зло, грубость, ненависть – это рабство наихудшего вида. Кто рабствует им, рабствует смерти. А разве есть рабство страшнее смерти? В такое рабство впадают люди, эти изобретатели и творцы зла, грубости и ненависти. А мне, когда меня посылали в мир, сказали и предсказали, определили и предопределили: ты будешь печалью и любовью. И я своим существованьем исполняю свое назначенье: печалюсь и люблю. Печалюсь, любя и люблю, печалясь. Да и как бы я могла иначе в мире, населенном людьми? Вся моя жизнь в этом. Я вся – сердце, вся – око, вся – печаль, вся – любовь, и потому меня наполняет страх, тот чудный страх, о котором ведает только робкая лань…

В гордыне своей люди и не подозревают, какие роскошные и чудные чувства носим в себе мы, лани. Между нами и вами, люди, зияет пропасть; ни мы можем перейти к вам, ни вы к нам. У вас нет глаз и ушей для наших миров. Когда бы мы, лани, переселились душою в вас, мы бы переселились в ад. Некогда мы жили в раю. Вы, люди, превратили его в ад. То, что черти для вас, то вы, люди, для нас. Говорили нам березы: видели мы, как Сатана пал с неба на землю, пал среди людей и – остался. Он, отверженец небес, объявил: мне лучше всего среди людей; и у меня есть свой рай, и этот рай – они: люди…

Знаю и предчувствую: меня ожидает бессмертие превыше людского. Для вас, людей, там, на том свете, существует и ад. А для нас, ланей – только рай. Ибо вы, люди, сознательно и добровольно придумали грех, зло и смерть, да и нас, без нашего согласия, потащили туда своею жестокостью и злобой, поскольку имели власть над нами. Оттого-то вы будете и отвечать за нас: за все наши муки, скорби, страдания и смерти. Вы будете страдать за нас и из-за нас… Слышала я, как синее небо шептало черной земле эту вечную истину: в день Суда люди дадут ответ за все муки, все страдания, все несчастья, все смерти земных созданий и тварей. Все животные, все птицы, все травы встанут и обвинят род людской за все, что он причинил им в гордом грехолюбии своем. Ибо вместе с родом людским, перед ним и за ним идут грех, смерть и ад.

Если бы мне велели выбирать между тварями, я бы предпочла тигра человеку, ибо он не столь кровожаден как человек; льва человеку, ибо он не столь свиреп как человек; гиену человеку, ибо она не столь отвратна как человек; рысь человеку, ибо она не столь люта как человек; змею человеку, ибо она не столь лукава как человек; любое чудовище я бы предпочла человеку, ибо и самое страшное чудовище не столь страшно как человек… О, правду говорю, от сердца говорю. Ибо человек придумал и создал: грех, смерть и ад. А это хуже и самого худшего, чудовищней и самого чудовищного, страшней и самого страшного во всех моих мирах.

Слышала я, как шелестел ручей из слез: а люди хвалятся каким-то разумом! А я смотрю на них сквозь их главные создания: грех, зло и смерть. И прихожу к выводу: если их разум состоит в том, что они придумали и создали грех, зло и смерть, то тогда это не дар, а проклятие. Разум, который живет и выражает себя грехом, злом и смертью, это наказание Божие. Великий разум – великое наказание. Меня б обидели, если б сказали, что я разумна, по человечески разумна. Если такой разум – единственное отличие людей, то тогда я не только отказываюсь от него, но и проклинаю его. Разум без доброты – это кара Божия. А великий разум без великой доброты – невыносимое проклятие.

С разумом, но без доброты и нежности, человек – сущий дьявол. Слышала я от небесных ангелов, когда они омывали крылья в моих слезах: дьявол – это великий разум без всякой доброты и любви. Человек с разумом, но без доброты и сострадания – это ад для моей нежной души, ад для моего печального сердца, ад для моих невинных очей, ад для моего кроткого существа. К одному только стремится душа моя: ни на этом, ни на том свете не жить рядом с человеком, который разумен, но не имеет ни доброты, ни сострадательной нежности. Только так я согласна на бессмертие и вечность. Если нет, то тогда уничтожь меня, Боже, и сделай небытием!

В давние времена рассказывали белые лани: землею прошел Он, Всеблагой и Всемилостивый, и землю превратил в рай. Где ступил, там рай наступил. На все существа и всю тварь из Него струилась бесконечная доброта, любовь, нежность, милость, благость и мудрость. По земле ходил и небо на землю сводил. Звали Его Иисус. О, мы видели в Нем, что человек может быть дивным и прекрасным только когда он безгрешен! Он и нашею печалью печалился, и с нами плакал обо всем, что люди сотворили нам. Был с нами и против творений людских: греха, зла и смерти. Любил все создания нежно и сострадательно; ласкал их божественной любовью и защищал от человеческого греха, человеческого зла, человеческой смерти. Был и навсегда остался – Богом нашим, Богом печальных и огорченных тварей, от наименьших до наибольших.

Только те люди, которые похожи на Него, милы нам. Они – род наш, и бессмертие наше, и любовь наша. Душа этих людей соткана из Его доброты, сострадания, любви, нежности, благости, праведности и мудрости. Их разум божественно мудр, божественно добр, кроток и милостив. И они похожи на светлых и святых ангелов. Ибо великий разум и великая доброта, соединенные в одно, и есть ангел.

Поэтому и наша любовь тянется к Иисусу всеблагому, вседоброму, всемилостивому. Он – Бог наш, и Бессмертие наше, и Вечность наша. Его Евангелие – больше наше, чем человеческое, ибо в нас больше Его доброты, Его любви, Его нежности… О! Он благословен во всех наших сердцах и во всех мирах наших! Он – Господь и Бог наш! Он – наше сладкое утешение в этом горьком мире, который проходит, и наша вечная радость в том бессмертном мире, который приходит…

Jустин Поповић: Срна у изгубљеном раjу. Перевел с сербскохорватского Андрей Романов

Источник: www.rastko.rs

About andrey