Самоубийцы

345Илиана АЛЕКСАНДРОВА

Сегодня я бы не стала писать этих строк, если бы утром не прочитала “сенсационную” статью под заголовком “Пап, обними меня”. Так говорил ребенок своему отцу. Девочка двух лет, которую тот же самый отец зарезал, а потом повесился; вы, наверное, знаете этот случай. Статья сопровождалась фотографией счастливой семьи с русой маленькой девочкой.

Конечно, комок появляется в горле; конечно, человек теряет сознание, заглянув в яму такого зла. И все же почему появляется статья с таким заголовком? Потому что некое нископробное “СМИ” хочет, чтобы мы прочли эту статью. Хочет полчучить слезы и шок публики, хочет, чтобы публика идентифицировалась с родителями всех детей, которые говорят “пап, обними меня”, чтобы она испытала раздирающую боль, чтобы прочитала непременно бессмысленный текст, который ничего не говорит. Ведь таким образом оно зарегистрирует поток внимания. А это значит рейтинг, рекламы и в конечном счете – деньги.

Заголовком статьи могло бы быть “Образовано предварительное производство по делу о преступной халатности” чиновников, которым мать позвонила и пошла сама, чтобы попросить помощи и спасти своего ребенка. Чиновников отдела по защите детей, чинов полиции, которые потребовали письменную жалобу, чтобы отреагировать. Но такие заголовки мы уже читали. Да и “Боже мой, надоело!”, не так ли? И “знаем, что это государство дерьмовое” – ведь так? Другое дело запустить руку под ложечку озлобленного и уже апатичного болгарского гражданина и повернуть ее. Хочет, не хочет – будет читать…

И сегодня я не написала бы этих строк, ибо вот уже три дня спрашиваю себя, что же случилось четвертого числа перед президентским дворцом. Прорываюсь кое-как сквозь журналистическую мерзость – нет, это слово не слишком сильное, а кому сильное, пусть посмотрит его значение! Слушаю и смотрю интервью первого дня, фотографии, комментарии. Наклеили на несчастную женщину, жертву самосожжения, психиатрические диагнозы, поставленные по интуиции, приписали ей участие в секте, предположили убийство на основании идиотских сочиненных показаний свидетелей – непродуманных, неуклюжих (потому что в Болгарии мы интеллектуально как-то неуклюжи; и хотя наши дети побеждают на мировых олимпиадах, средностатистический болгарин с пивом в руке с трудом объяснит тебе, как дойти до соседней улицы, если ты потерял дорогу). Кто знает, как эту трагедию облепили всевозможные аттрактивные сюжеты. Еще с первых минут не перестали возникать “сенсационные” заглавия, роиться “сенсационные” разоблачения. Некая криминальная журналистка “открыла”, что она работала десять лет тому назад с Лидией, и хотя не помнит ее, помнит, что она вроде была хорошим человеком. Заговолок материала – да, вы правильно предположили – “А. З. с разоблачениями насчет самосжегшейся Лидии”. Телевизионные прения журналистов и фотографов о том, надо ли было снимать, как горит женщина, или потушить огонь. Високопарные рассуждения о долге фотографа отражать событие, а не воздействать на него… И так далее.

Вот уже три дня спрашиваю себя, почему эта женщина поступила так, читаю заголовки с предупреждением 18+, пока в конце концов этой ночью не посмотрела одного из роликов с самосожжением. И тогда поняла.

Ролик я посмотрела после того как прочитала новости о состоянии женщины. Безнадежно, говорит профессор из института им. Пирогова. Голова ее “почти изжарилась”… представляете, какой деликатный человек. Профессор! Ребенку Лидии 11 лет, он может прочитать и вероятно прочел эту информацию… Почему, почему человек делает такие вещи – подумала я. И посмотрела этот ролик. Пока женщина горит, агонизирует, вокруг в основном смотрят; в какой-то момент двое мужчин пытаются сделать что-то – размахивая курткой и какой-то тряпкой… вокруг них другие останавливаются и смотрят… некоторые снимают. Никакой спешности, как говорится. Потом кто-то притащил огнетушитель и облил ее. Уже сникшая, все еще в огне, женщина погасла. Тогда камера медленно приблизилась к ее обгоревшему лицу, телу… чтобы было хорошо видно, что она дышит.

Тогда я поняла, что Лидия не думала сгореть. Не хотела сгореть. Она хотела прокричать так, чтобы кто-нибудь действительно услышал ее – что она не может жить больше так, чистить лестницы, потому что у нее нет работы, потерять своего ребенка, потому что не может заботиться о нем, быть отжатой, вернее отфутболенной в угол бытия, без надежды, без возможности быть нормальной матерью и человеком. Она просто хотела, чтобы кто-то услышал ее, чтобы что-то изменилось, даже ценою унижения и адской боли “привлечь” внимание, потому что больше не могла продолжать так.

Бывали ли вы в истерике? Когда долго тянется какая-нибудь мучительная ситуация, шагаете в потемках, не знаете, куда идете, и готовы на все, чтобы взломать это положение, пробить стену, сломаться даже самому, но вдохнуть воздуха. Так дети бьются о пол или об стенку, когда хотят чего-то любой ценой. Или не хотят. У нас, взрослых, другие способы привлекать внимание, обычно более продуманные. Но не всегда.

Кто-нибудь скажет, что это безумие. Верно, этот способ не рекомендуется здравомыслящим. Но то, что вероятно думала женщина, можно понять. В этот момент в самом охраняемом и фотографируемом месте в Болгарии, в нескольких метрах от толп, полицейских и журналистов, она зажгла спичку с мыслью, что ее потушат. Просто не могут не потушить. Это так логично, потому что если даже только трое из многих людей вокруг сняли свои куртки и набросили их на нее, она бы погасла за несколько секунд. Да, всю жизнь она жила бы с болями и, может быть, изуродованная, но все же жила бы. Бедная, слабая и отчаянная женщина сделала огромную ошибку. Не учла, что она живет в Болгарии; что в Болгарии просто могут не потушить в такой ситуации. Что все эти люди будут смотреть, проходить мимо, снимать, пока она будет гореть. Пока она не сгорит.

И потом выложат фотографии, разумеется. Ролики. Сенсационные заголовки. Превратят в деньги ужас убитой собственным отцом девочки и крупные планы сожженной Лидии.

Итак, по исключению в этой статье не присутствует вопрос “кто”, а “когда”. Когда случилось это ужасающе тяжкое разложение нашего чувства человечного и бесчеловечного? И важно ли, какой кабинет министров будет править обществом, которое сумело опровергнуть ритуально в самом сердце государства, перед символом своего суверенитета, самую неопровержимую на первый взгляд презумпцию – что пока перед глазами одного человека горит другой человек, первый должен тушить его, а не снимать и разглядывать. Что когда кто-то горит перед тобою, это касается тебя. Лично.

В Церкви есть тема, больная, о самоубийцах, на которую трудно разговаривать и поэтому обычно люди не углубляются в нее. Поэтому я предлагаю другую тему. Тему о “нормальных” живых наших соотечественниках сегодня. Тему, на которую именно Церковь, духовенство, патриарх должны непременно говорить. Потому что среди всевозможных культурных и моральных опасностей, которые открывает и иногда комментирует Церковь в своих синодальных обращениях к обществу, опасность того, что мы внутренне совершенно мертвы, самая страшная. Вспоминается пример из области стоматологии. Иногда дантисты пользуются током, чтобы проверить, не мертв ли зуб, кажущийся внешне здоровым и целым. Ради этого они пускают ток и проверяют, будет ли реагировать нерв зуба. В случае с Лидией был пущен очень сильный ток. Нерв не отреагировал.

Я смотрела и не досмотрела кадры с лежащей, сгоревшей и тяжело дышащей женщиной. Пока она была в аду перед моими глазами, я думала, что же она оплачивает этой ценой; почему вообще происходит все это. И предполагаю, что этот кошмар – какая-то последняя мучительная возможность для нас как общества содрогнуться внутренне, понять, что мы ударились в самое дно. Че мы в аду, хотя и не горим.

И думаю, что именно сегодня Церковь должна говорить об этом.

 

About andrey