Христианство и переселение душ

Сандра КЕРЕЛЕЗОВА

Существуют дискуссии и споры, которые рождаются, изменяются или разгораются с новой силой сообразно духу времени.

К примеру, биоэтическая тема возможна единственно в эпоху высоких технологий. А вот вопрос о том, получишь ли хороший упожай, если поклонишься статуе Юпитера, был темой споров между христианином и последователем римских традиционных верований в эпоху античности.

Тема “христианство и переселение душ” в течение столетий вызывала и вызывает горячие споры и большие эмоции, причем стороны обмениваются одними и теми же аргументами. Как когда-то новокрещеный последователь Христа спорил о метемпсихозе с каким-нибудь последователем платонизма, так и сегодня современный человек в интернет-форумах и с высоких трибун горячо дискутирует по вопросу “о совместимости христианства и переселения душ”.

Актуальность этого вопроса во все времена и эпохи остается неизменной и причина этого ясна – он затрагивает самый глубокие пласты личности и касается основных ценностей.

Известно, что идея переселения душ занимает центральное место в религиозной традиции двух величайших духовных учений Востока – буддизма и индуизма. Для каждого буддиста в его представлении о человеке и жизни центральное место занимают такие понятия, как “самсара”, “карма”, “майя” или “нирвана”. Бытие для буддиста – обреченность страданиям, над которым властвует круговорот вечного закона – самсары или “вечного скитания”. Согласно буддийской философии в зависимости от своей кармы каждое живое существо может перевоплотиться в одном из шести царств. В тибетском буддизме существует вера в то, что после своей смерти человек находится в промежуточном состоянии и перед тем, как перейти к новому перевоплощению, “бросает взгляд” на эти шесть царств и чувствует притяжение одного из них. Цель буддиста, однако, не переродиться в каком-то “лучшем месте”, а прервать цепь перевоплощений и достичь нирваны. Следуя буквальному переводу слова “нирвана” – “угасание”, ее можно понять как блаженство полной свободы от от земных желаний и страданий. Согласно религиозным свидетельствам она – ни существование, ни несуществование (или погружение в ничто), а, образно говоря, растворение в божественном. На европейских широтах идея скитания душ присутствует в учениях некоторых древнегреческих философов (Пифагора, Эмпедокла, Платона, греческих орфиков и др.) В древнехристианский период она становится частью учений некоторых гностических и дуалистических групп, например манихеев.

Последователи христианской религии относятся с уважением к религиозному опыту таких древних религий, как буддизм и индуизм, которые сохранили бесспорную мудрость человечества. Каждый христианин поддержал бы буддиста в отстаивании принципа ненасилия в мировом масштабе и был бы единодушен с индусам, что жизнь и мир – это нечто большее, чем материальное и видимое. В этом плане христианин бесспорно уважает духовную красоту чужого религиозного учения. Что, однако, заставляе христианина занять другую позицию в вопросе о переселении душ? С проникновением духовных идей с Востока в мир христианского Запада концепция реинкарнации становится особенно популярной в некоторых эзотерических общностях – например, среди последователей теософии и антропософии (а на болгарской почве – среди последователей “Белого братства”). Именно отсюда начинается активное продвижение идеи о том, что переселение душ в сущности не противоречит Христовому учению, хотя “истина” по многим причинам скрыта от обыкновенного человека. Именно основатель антропософского общества Рудольф Штейнер называет Христа “Господином кармы”. Вдохновение для “встраивания” концепции переселении душ в “сердце” христианства и превращения христианской уникальности в синкретическую смесь верований эти оккультные течения (активно действующие и в наше время) черпают из более старых соообществ, популярных в пору Средневековья и Ренессанса – тамплиеров, розенкрейцеров, катаров и т.д. Ясно, что эти сообщества имели специфический интерес к христианской религии. Ясно также, что этот интерес был вызван духовными представлениями, кардинально отличающимися и противостоящими Писанию и апостольскому Преданию. Свидетельством этого “практического интереса” к христианству являются слова Рудольфа Штейнера, прозвучавшие во время его лекции на тему “Эзотерическая космология” в 1906 г.: “В Средние века несколько Братств видели в этом Евангелии (св. апостола Иоанна – прим. авт.) настоящий источник христианских истин. Такими братствами были Братство св. Иоанна, альбигойцы, катары, тамплиеры и розенкрейцеры. Все они занимались практическим оккультизмом и смотрели на это Евангелие как на свою Библию… Первые четырнадцать стихов этого Евангелия были предметом ежедневной медитации среди розенкрейцеров. Считалось, что эти стихи обладают магической силой – факт, хорошо известный оккультистам. Повторяя эти стихи в один и тот же час, день за днем без перерыва, розенкрейцеры начинали видеть в сновидениях все события, записанные в Евангелии и переживали их во внутреннем опыте…”

Тем не менее, концепция переселения душ не только отсутствует в христианских Писаниях, но и кардинально противоречит акту и смыслу Христова искупления. Вызывает недоумение тезис о том, что концепция реинкарнации якобы неявна в библейских текстах потому, что скрыта от “непосвященных”. Если на мгновение гипотетически допустить, что Христос знал о переселении душ, то можно ли было этот “очень важный” момент скрыть от людей? Множество церковных писателей подчеркивали факт, что христианское Откровение является спасительным путем, данным всему человечеству, а не скрытой духовностью, известной только посвященным. Действительно, в лице апостолов Христос имел круг своих ближайших учеников, но они были посвящены и избраны именно для того, чтобы раскрыть тайны Божии всем народам в полноте Нового Завета. Поэтому и апостол Павел говорит о Боге, что Он “хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины“(1 Тим. 2:4). Быть может, защитники “христианского переселения душ” возразят, указывая на некоторые евангельские пассажи, в которых апостолы спрашивают Христа о том, почему Он говорит с народом посредством притч (Мф.13:10), или когда Он призывает апостолов, ставших свидетелями Преображения, никому не говорить об этом до момента Воскресения (Мф. 17:9). В новозаветном Писании, однако, видим, что Господь Сам истолковывает притчи (Мф. 13:36), а слава Преображения, благодаря евангельскому тексту, просияла во всей христианской истории от древних времен до наших дней. Существование такой книги, как Апокалипсис Иоанна с ее энигматической образностью и духовной сложностью, также является свидетельством полноты Божьего Откровения.

Конечно, многие последователи оккультных учений утверждают, что Христос не отвергал переселения душ, но впоследствии по “специфическим” причинам Церковь вычеркнула те места в евангельском тексте, которые свидетельствовали об этом. Другая оккультная трактовка гласит, что Христос Сам не ставил акцент на идее переселения душ, ибо в тот момент человеческого развития Он имел другую миссию.

В этом смысле интересно толкование Рудольфом Штейнером эмблематических Христовых слов и евангельских событий. “Слова Христа “Блаженны те, которые не видели, но уверовали” относятся к новой этике, когда человек, полностью отданный своим земным задачам, должен будет жить без воспоминаний о своих перевоплощениях и без прямого видения божественного мира”, – говорит Штейнер. И продолжает: “ Когда приблизилась эра христанства, человек был предопределен войти в эпоху концентрации земных усилий; он должен был работать для улучшения земного существования, для развития интеллекта, для логического и научного понимания Природы. Познание о перевоплощении душ, следовательно, должно было быть утерянным на две тысячи лет и вино было средством достижения этой цели… Таков глубокий фон культа Бакхуса, богу вина и опьянения… “Вино вызывает забвение”, – говорит поговорка. Забвение не только поверхностное или кратковременное, а глубокое и постоянное, в результате которого теряется сила памяти в эфирном теле. Вот почему люди понемногу утеряли свое инстинктивное знание о перевоплощении, когда начали пить вино”.

Важно отметить, что в ветхозаветной традиции идея перевоплощении отсутствует. Диакон проф. Андрей Кураев уточняет, что по вопросу о жизни после смерти ветхозаветные тексты не говорят много: ”Как будто до момента жертвы Искупителя Божий Промысел покрыл покровом молчания тайну загробной жизни”.

В Ветхом завете, однако, есть стихи, которые раскрывают предчувствие воскресения праведника. Такова, например, библейская книга Иова , где читаем : “А я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восставит из праха распадающуюся кожу мою сию…” (Иов 19:25).

Известно, что принцип реинкарнации присутствует в эзотерическом течении иудейской каббалистической школы, которая стала особенно популярной в Средние века. Как указывает диакон Кураев, есть предположения, что при интенсивном обмене духовными идеями в первом столетии нашей эры некоторые иудейские учители восприняли чужую духовную идею перерождения душ и по причине отсутствия достаточно категорической ветхозаветной концепции об участи человека после смерти решили “инкорпорировать”, привнести в древнее иудейское учение идею перерождения. Дьякон Кураев отмечает, что иудейский историк Иосиф Флавий приписывает фарисеям допущение реинкарнации. Согласно этому историку в их концепции грешники были обречены на вечную “тюрьму”, а добродетельные люди получали право снова родиться на земле при лучших условиях. Из евангельского текста, однако, мы не можем сделать вывод, что идея реинкарнации была распространена среди иудеев во время Христа. Но в новозаветном тексте есть места, которые говорят о том, что еврейскому народу была близка идея воскресения. Свидетельством тому являются стихи из Евангелия от Иоанна, где ученики, которых Христос спрашивает, за Кого принимает Его народ, отвечают, что, кроме как за Иоанна Крестителя или Илию, некоторые Его принимают за одного из ветхозаветных пророков, который воскрес (Лк. 9:19).

Важнее конкретных анализов определенных новозаветных пассажей является глобальный вопрос: почему концепция кармической обремененности от прошлых жизней противоречит Христовому учению?

Эмблематические слова св. апостола Павла “И как человекам положено однажды умереть, а потом суд” (Евр. 9:27) означают многое. Во-первых, единственая жизнь – это и единственный шанс покаяния и спасения. В этом смысле идея перевоплощения души кажется успокоительной – в ней человек находит множество шансов для “усовершенствования”. Круговорот перевоплощений, хотя и мучительный и ограничивающий согласно буддизму, воспринимается положительно многими людьми из-за того, что предлагает множество шансов снова влиться в поток известного – земного, хотя бы и в другом теле и при худших житейских условиях. Эта идея ближе земным представлениям человеческого воображения, чем то непредставимое, о котором говорит христианское учение и которое не может быть описано через знакомую образность. Если опросить группу людй, которые верят в переселение душ, хотят ли они вспомнить о прошлых жизнях, большинство ответит утвердительно. Но едва ли они захотели бы вспомнить то, что предположительно случилось с ними в промежутке между двумя перерождениями. Этот момент связан и с глубоким страхом перед бытием после смерти, о котором говорит философ проф. Калин Янакиев: “ Я боюсь не небытия после смерти, а того, что мой удел – ничто… Внутри свидетельства о нашей бесконечности мы имеем свидетельство об ее ужасе – о бытии, которое нам принадлежит – об аде…” (1).

Что касается ада, то об участи нераскаявшегося за свои грехи человека говорится в многих текстах Нового Завета. Христово Искупление, однако, действительно единственный и огромный (как огромна и Божия Любовь) шанс зачеркнуть не только страх перед адом, но и сам ад. В христианской традиции есть тысячи доказательств, что этот единственный шанс совершенно достаточен. Архимандрит Серафим (Алексиев) приводит нам в пример жизнь святого апостола Павла. По Божьей воле апостолу не нужны были сотни жизней, а только одна, чтобы пройти через полное духовное преображение и из гонителя Господа превратиться во всеблагого учителя и распространителя Христова благовестия по всему миру. Но что бы сказали по теме Искупления сами эзотерические общности? Обратимся опять к беседам идеолога антропософии Рудольфа Штейнера: “Когда Карма воспринимается как необходимость, чтобы человек мог поправить свои плохие поступки и ошибки путем неумолимой справедливости, действующей от одной реинкарнации до другой, нам иногда возражают, что Карма отвергает роль Христа как Искупителя. В действительности Карма – это искупление человека благодаря собственным усилиям, когда он постепенно поднимается до свободы через ряд перевоплощений. Именно через Карму человек способен приблизиться к Христу”(2).

В свете Православия идея достичь совершенства путем лишь своих личных усилий зачеркивает спасительную роль Божьего милосердия и не принимает во внимание апостольские слова : “Ибо благодатью вы спасены через веру, и сие не от вас, Божий дар: не от дел, чтобы никто не хвалился”. (Ефес. 2:8-9). Святые отцы защитили православное учение от утверждений монаха-аскета Пелагия, который отрицал поврежденность человеческой природы после первородного греха и утверждал самодостаточность свободной воли человека выбирать добро, чтобы быть оправданным. Пелагианство объявлено ересью и осуждено на Третьем Вселенском соборе в 418 г. А один из самых пламенных последователей и учеников святого Иоанна Златоуста святой Иоанн Кассиан приводит следующие аргументы против пелагианства: “В деле спасения участвуют как Божья благодать, так и наша свбодная воля; человек, даже желая добродетельности, всегда будет нуждаться в Божьей помощи для того, чтобы исполнить это желание” (3). Так он ясно сформулировал истину в православной концепции о равноценном значении личного выбора человеком добра через свою свободную волю и Божьей помощи, данной через благодать Творца.

Послание апостола Павла об “одной жизни и одном суде” раскрывает линейную концепцию христианского учения о мире и времени в отличие, например, от индуизма, который считает, что время циклично и движется согласно “дыханию Брахмы”. Хотя в духовном плане хронологическое время – это нечто относительное для христианина, для него действительностью является реальная последовательность ключевых событий: Сотворение – Грехопадение – Боговоплощение – Искупление – Воскресение – Второе Пришествие – Обожение и вечная жизнь в Божьем Царстве. Это представление об истории, которая имеет конкретное начало и конец, раскрывает характерное в христианской идее, а именно – уникальнсть индивидуальной личности и ее бытия.

Вот что говорит проф. Калин Янакиев по поводу платонического видения человека: “Терапевтика и педагогика платонизма, касающиеся “последних вещей”, направлены на то, чтобы просветить человека, что не надо бояться смерти. Потому что смерть не враг, а освобождение. Освобождение того в нас, что является истинно нашим и которое по существу своему нетленно… Другими словами, согласно платонизму ничего другого не случается при смерти, кроме освобождения души от тела… Речь идет о серьезном философском учении и все же нужно признать, что оно едва ли в течение веков служило утешением для людей. Сушествует неистребимая интуиция человеческой природы, что смерть – это что-то серьезное… Очевидно, что в человеческой душе существует некотораое глубоко скрытое убеждение в том, что человек это единство души и тела и это единство должно приниматься со всей серьезностью и глубиной, которое ему подобает. “Человек” не просто “душа человека”. “Человек” – это воплощенная душа, единая психосоматическая монада” (4).

Здесь ясно открывается интуитивное ощущение, что душа, отделенная от тела, не является живой в полном смысле этого слова, но автор добавляет: ”Вот почему то, что проповедует христианство – не пренебрежение, не отрицание смерти, а чудесное преодоление смерти, победа над полностью реальной и трагически серьезной смертью. Мы умираем и христианство не обманывает нас по этому вопросу. Все мы пройдем через “долину смертной тени”… Но христианство учит нас, что смерть имеет свой конец, что смерть уничтожается чудесным актом Бога, Который дарует нам участие в Своем Воскресении…” Вот почему и для Христовых апостолов, и для мучеников веры, и для великих православных аскетов страх смерти был преодолим – с одной стороны из-за упования на Второе пришествие Христа, когда смерть будет окончательно побеждена, а с другой – из-за веры, что, покидая развращенный мир, они найдут приют в лоне Господа. Именно в акте Воскресения Христос торжествует над смертью и показывает человеку победу этого совершенного сплава духа и преображенного тела. Это имел в виду и святой апостол Павел, когда раскрыл эсхатологическую перспективу перед всем человечеством: “… вдруг, во мгновение ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся” (1 Кор. 15:51-52).

В отличие от нашего христианского понимания единства тела и духа, антропософы воспринимают человеческое тело как некий инструмент, посредством которого дух приобретает опытность в чувственном мире, чтобы достигнуть более высокого уровня развития. Потому что если он “не справится” с вызовами чувственного мира, то не сможет перейти на более высококий духовный уровень. Описывая функцию так называемых “стражей порога”, которых душа встречает в потустороннем мире, Рудольф Штейнер говорит: “И сейчас навстречу этой душе появляется второй “страж порога” и обращается с предположительно следующими словами: “Да, ты действительно освободилась от чувственного мира. Твой переход в сверхчувственный мир отвоеван тобою самой. Сейчас ты можешь действовать из сверхчувственного мира и более не нуждаешься в теперешней форме своего физического тела. Ты достигла настоящей степени своего совершенства благодаря способностям, которые были развиты в чувственном мире. Но до сих пор ты была занята тем, что спасала саму себя; в дальнейшем – как свободное существо – будешь работать для освобождения всех созданий в чувственном мире” (5). Эти слова Рудольфа Штейнера близки по смыслу к буддийскому учению Махаяны (Большая колесница) о боддхисатвах – уже пробудившихся душах, которые возвращаются ня землю по собственной воле, чтобы помогать несовершенным существам.

В православной традиции святые являются заступниками перед Богом за окаянных в своих грехах людей, даже когда уже находятся на небесах. Но их тела не просто инструмент или случайные жилища, а храмы Святого Духа (1 Кор. 4:16). Поэтому и святые мощи являются особо ценными реликвии для православного человека. Они считаются проводниками Божьей благодати и ярким свидетельством святости их “обладателей” при жизни. В согласии со словами святого апостола Павла: “В телах своих прославим Бога” (1 Кор. 6:19), именно святые почитают Бога своими телами, а после смерти эти тела прославляют Божие имя. “Мы почитаем, например, мощи св. Иоанна Рыльского и воспеваем чудо их тысячелетнего нетления как предобраз будущего воскресения тел…”, – отмечает архимандрит Софроний (6).

Здесь мы не можем обойти молчанием известные дискуссии вокруг личности христианского писателя и известного представителя Александрийской школы Оригена. Главные выразители эзотерического учения считают жизнь и учение Оригена аргументом в пользу того, что древняя Христова Церковь воспринимала концепцию перерождения, но впоследствии “закостенелые духовники” решили заклеймить и вычеркнуть эту идею из христианства, осудив Оригена на Пятом вселенском соборе, созванном в Константинополе в 533 г.

В труде “О началах” Ориген представляет свою гипотезу о предсуществовании душ, которая несвойственна христианскому мировоззрению и по-видимому заимствована из языческой философии. Ориген высказывает мнение о возможности существования душ еще перед их превращением в человеческие создания. Первоначально, считает Ориген, Бог сотворил только нематериальные духи. “В этих чисто нематериальных духах остыла Божия любовь и поэтому они называются душами”, – утверждает он. По мнению древнего богослова душа связывается с телом не по природе, а из-за своего падения и это – своеобразное наказание. Это вхождение в материю имеет не только наказательную, но и целебную функцию (вот почему он не видит в материи никакого зла). В своем труде александрийский мыслитель идет дальше и представляет концепцию переселения душ. Согласно ей существует возможность перевоплощения душ в различных пространствах – в мире людей, ангелов или демонов в зависимости от их духовного развития. Отсюда можно сделать вывод, что идея перевоплощения действительно не была чужда Оригену. Но важно отметить, что Ориген подчеркивал, что эта часть его размышлений является больше ,”темой для обсуждения, а не чем-то установленным или определенным”.

По мнению проф. диакона Андрея Кураева, Ориген делал разницу между апостольским Преданием и личными толкованиями. Свидетельством этому служат его слова: “Но эти вещи, будучи нашими, не догматы, а сказаны для обсуждения и могут быть отвергнуты”. Кураев считает откровенной манипуляцией считать эти нехристианские идеи Оригена присущими всему богословию древней Церкви. Утверждение о том, что Ориген при жизни был гоним Церковью, также абсолютно не отвечает исторической истине. Как отмечает русский автор, манипуляцией является и утверждение, что Ориген эзотерик. Хотя в его богословском тврчестве действительно встречаются чуждые христианскому духу идеи (не только концепция предсуществования душ), он все же известен в христианской истории как ревностный учитель, который не эзотерически, а открыто проповедовал основные истины Христовой веры. В целом, несмотря на точки соприкосновения с идеями перерождения, учение Оригена противоречит теософским понятиям. В этй связи дьякон Кураев пишет: “Философская система Оригена ставит чисто богословские задачи: доказать, что Сын Божий, Логос есть истинный Бог, а не просто “Планетарный Логос или бог какого-то мира…” Он никогда не отрицал воскресения мертвых при конце света”. По мнению дьякона Кураева, император Юстиниан в своей оценке Оригена впадает в крайность и, отвергая заблуждения в учении Оригена, ненужно отрицает все дело александрийского богослова. А он этого не заслуживает…

В своих “Исповедях” блаженный Августин говорит: “Счастливая жизнь есть радость в истине” (7). Христиане, убежденные, что одна земная жизнь и одно воскресение более чем достаточны, верят, что живут в Истине. И всегда найдется кто-то, кто задаст вопрос: “Что есть истина?”…

Литература

(1) Янакиев Калин. “Три екзистенциални философски студии. Злото. Страданието. Възкресението”. София, 2005 г., стр. 61

(2) Из лекции Рудольфа Штейнера “Искупление и Освобождение” (13 июня, Париж, Франция, GA-92) интернет сайт www.aobg. оrg

(3) Из слова св. Иоанна Касиана “Обозрение духовной битвы”, www.pravoslavieto.com

(4) Янакиев Калин. “Три екзистенциални философски студии. Злото, Страданието. Възкресението”, София, 2005 г., стр. 55-56

(5) Из текста Рудольфа Штейнера “Жизнь и смерть. Большой сторож Порога” (глава из книги)

(6) Из беседы архимандрита Серафима “Има ли след смъртта прераждания” (Беседа от 1 том, ІІ част на сборника “Беседи за живота след живота, София, 1994 г.)

(7) Св. Аврелий Августин. “Изповеди”, София, 1993 г., стр. 183.

Источник: Журнал “Светъ”

About andrey